После того, как Наташин муж, подполковник, погиб в Чечне, жизнь для нее разделилась на две неравных половины: до и после. “До” была спокойная и обеспеченная жизнь с мужем, сотрудником Генштаба, спокойным, уравновешенным человеком, жизнь, в которой был только один недостаток: отсутствие детей. Усыновлять им как-то никого не хотелось, все надеялись родить своего, да так и не получилось. Устраивать из этого трагедию они не стали, решили, что бывают и бездетные вполне счастливые пары. А потом его послали в эту проклятую командировку. И началась жизнь “после” .

В этой жизни были постоянные кошмарные сны о том, как она пытается вытащить мужа из подбитого вертолета прямо в воздухе, делая круги вокруг стремительно падающей горящей машины, но вытаскивает только ту урну с прахом, которую ей вручили с положенными по ситуации словами. В этой жизни была какая-то денежная компенсация, с которой она решительно не знала, что делать, потому что желаний, как таковых, не было. И, конечно, была работа, главное достоинство которой заключалось в том, что туда не нужно было ходить каждый день. В институте, который занимался театральными проблемами и некоторыми другими проблемами искусства, было два присутственных дня. Зарплату, правда, платили соответствующую – только-только прожить, но спасали гонорары за статьи в одном специализированном журнале. И еще – периодические пригласительные билеты на всякие просмотры и прогоны. Все это осталось, только Алексея уже не было. А без него все это как-то теряло оттенок осмысленности.

Наконец, кто-то надоумил Наташу приобрести компьютер и позаниматься на курсах. Все-таки что-то новенькое в жизни, да и владение компьютером не помешает. Сначала Наташа пугалась каждого звука, издаваемого бледно-серой штуковиной, установленной на рабочем столе, потом попривыкла, потом убедилась, что с помощью этой хитрой машинки можно в два, если не в три раза ускорить работу по написанию статей. Потом пристрастилась к пасьянсам и всяким немудренным игрушкам .

- У вас есть электронная почта? – спросили ее как-то в одном издательстве. – Нет? Вы страшно отстали от жизни, это же так удобно – иметь Интернет. Можно не только тексты пересылать, но вообще получить массу удовольствия. Самые свежие новости, прогноз погоды, сайты всякие занятные. Поставьте, не пожалеете .

Наташа не совсем понимала, что такое “сайт”, но идея с Интернетом ей понравилась. Еще бы: сколько времени можно сэкономить на поездках. Нажал пару кнопок и никаких проблем. Объявлений о мгновенном и дешевом подключении была масса, Наташа выбрала первое попавшееся и очень скоро новая игрушка стала совершенно неотъемлемой частью ее жизни .

Про сайты она тоже довольно быстро все узнала, и вдоволь налазившись по ним, решила попробовать найти себе друга по переписке. Благо и такие услуги Интернет обеспечивал. Правда, приходилось заполнять что-то вроде анкеты, в том числе, и с указанием возраста, что было не слишком-то приятно. Само же объявление было предельно простым: “Ищу друзей для интеллектуального общения”. В действенность этой авантюры Наташа не верила ни капельки, но… почему бы не попробовать? Теперь это, оказывается, модно: народ не только переписывается и общается во всяких чатах, но и по-настоящему знакомится, влюбляется и даже женится. Правда, в Интернете же, как бы понарошку, но все равно – занятно .

Изумлению Наташи не было предела, когда на следующий вечер в ее почтовом ящике оказалось аж пять электронных сообщений. Правда, интеллектуальное общение по переписке привлекло только одного из пяти (он жил не в России и в ближайшее время туда не собирался), остальные же намекали на разумность личного знакомства и просили прислать фотографию в качестве залога такового знакомства .

Как послать фотографию по Интернету, Наташа не знала, да и не собиралась этого делать. Поэтому ответила только на письмо заграничного корреспондента, тем более, что в отличие от остальных, оно было написано хорошим языком и без ошибок. То есть база под интеллектуальную переписку как бы имелась .

Второй день принес еще полдюжины писем-предложений о встрече, причем некоторые, признаваясь, что им – где-то в районе двадцати лет, довольно точно описывали, как они себе эту самую встречу представляли. Ни “Эммануэль”, ни “Основной инстинкт” в перечень любимых Наташей фильмов не входили, поэтому она и отвечать не стала, разумно рассудив, что любители такого досуга уж как-нибудь себе партнера сыщут .

А на третий день было только одно новое письмо, не считая прелестного описания заграничного корреспондента особенностей места его нынешнего проживания. И в этом новом письме мужчина, назвавшийся Алексеем, написал то, что Наташу каким-то образом “зацепило” .

“Здравствуйте, Наталия!

Мне ужасно понравились Ваши ответы на дурацкие вопросы анкеты на сайте. Я не решился сам там “повеситься”, потому что отвечать во всех этих реквизитах всерьез – это полный идиотизм (я имею в виду - для мужчины), а написать так, как Вы – я бы, наверно, не сумел. Ну, а строить там себе помпезный мемориал с архитектурными излишествами (наполовину закрытыми рекламными щитами с изображением себя, любимого) в виде сочинения на свободную тему “Какой я хороший и удивительный!!!” и выставлять его для всеобщего обозрения – вот это, по-моему, всем дурям дурь…

Мне 44 года, я женат и в настоящее время в среднем темпе метаморфизирую в холостое состояние. Поскольку я ярко выраженный Стрелец (со всеми положительными и особенно отрицательными качествами, чертами и повадками), то мне совсем плохо без тепла и общения с доброжелательным человеком.

Я не занимаюсь поисками любовницы и ни на что особенное не претендую. Полагаю, что я достаточно воспитан для того, чтобы не навязывать свое общество даме, если она не высказывает восторга по данному поводу. И конечно, я вовсе не обижусь, если Вы просто не ответите.

Алексей”.

Наташа ответила. Больше всего ее заинтриговала таинственная фраза: “В настоящее время в среднем темпе метаморфизирую в холостое состояние”. И еще понравилось, что человек, в отличие многих и многих не ищет любовницу, а просто хочет человеческого тепла. Это было так созвучно ее собственному настроению .

В общем, переписка завязалась: каждый день Наташа находила в почтовом ящике новое письмо от Алексея и аккуратно на него отвечала. Письма были прелестные, даже изысканные, написанные так, словно их готовили для печати. О будущем разговора не было, о личной встрече Алексей и не заикался, наоборот. Просто писал о своих проблемах с максимальной степенью откровенности. И это тоже подкупало .

“Метаморфоза в холостое состояние означает лишь то, что мой брак, который вот уже лет пять не выходит за фиолетовые рамки печати в паспорте, хочет эти рамки разорвать и перестать быть браком. Я не знаю, почему мы поженились. Побудительные мотивы другого человека всегда представляются кристально ясными и понятными, и мне кажется, что моя жена вышла за меня замуж потому, что хотела этим наказать своего парня, который тогда от нее отвернулся. Я все это узнал и понял позже – я всегда догонял такие ситуации с трудом.

Нормальный человек сказал бы прямо: я хочу уйти, развестись с женой и построить свою жизнь заново. А я вот начал плести словесные кружева – не судите меня строго, я ведь по первому образованию филолог.

Мы с Вами, скорее всего, никогда не встретимся, поэтому мне проще загрузить Вас своими проблемами в письме – в глаза я бы, наверно, это рассказывать не стал”.

Наташа сама не поняла, в какой момент стала чувствовать к автору этих писем нечто большее, чем просто дружескую приязнь. Возможно, свою роль сыграло то, что ей отчаянно нужно было выплакаться-выговориться, а делать это на людях она не любила. А тут – мираж, фантом, электронное воплощение человека, которому можно написать все-все, например, о том, какая выжженная и мертвая пустыня прочно поселилась в ее душе. И получить в ответ сочувствующе-ободряющее:

“Разве в Вашей душе пустыня, Наташа? Я скорее готов поверить в пепелище, но говорить, что на пепелище не растет ничего – это значит издеваться над здравым смыслом. Да именно на пепелище и вырастает все еще зеленее, еще красивее и сочнее, чем раньше. Все сгорело? Значит высохло, значит пора было ему сгореть. Теперь пусть только упадет зерно, пусть только сверху капнет дождь – Вы и ахнуть не успеете (не успеете сказать: “Джек Робинсон”, как говорится в английских сказках), как все прорастет, зазеленеет и зацветет. Да Вы от одного запаха одуреете, как после стакана коньяка. Даже может и против Вашего явного желания. Но уж тогда будьте уверены – в полном соответствии с желанием тайным и невысказанным самой себе”.

Роман в письмах развивался стремительно. Уже обоим было ясно, что и личная встреча состоится в самое ближайшее время. Уже обменялись телефонами и почти каждый вечер беседовали почти по часу: Алексей специально задерживался на работе ради этих бесед. Иногда у него прорывалось совсем уж откровенное:

“Я все равно думаю о Вас, даже если не выражаю это словами, и самая частая мысль - а что же будет дальше? Не отвечайте, даже если Вы знаете ответ”.

Что она могла ответить, если сама ничего не понимала? Всю жизнь она брезгливо сторонилась связей женщин с женатыми мужчинами, считала это безнравственным, а для себя самой совершенно неприемлемым. И вот теперь ведет долгие разговоры и переписывается на все более и более интимные темы с человеком, который женат – что бы он там ни говорил насчет пятилетней фикции этого брачного союза. Живет с женщиной в одной квартире, спит в одной постели, ведет, как говорится, совместное домашнее хозяйство. В этом раскладе Наташа для себя места не находила. Судя по всему, Алексей – тоже.

“Знаете, Наташа, мне ведь очень хочется с Вам встретиться. И поцеловать мне Вас хочется не виртуально, а просто - так, как обычно целуют женщину, которая очень нравится. Я не знаю, что с нами будет. Меня останавливают мои нерешенные проблемы. Я не хочу забивать ими Вашу умную головку. Я дразню и себя и Вас, а мужчина так поступать не должен. Когда мужчина решает проблемы своей подруги, то это нормально и естественно, но вот совсем уж недостойно вешать на женщину свои заботы, пусть даже и косвенно. Мы обязательно встретимся, милая Наташа, я придумаю, каким образом. Мне действительно хочется Вас увидеть”.

Разумеется, они встретились. Просидели несколько часов в маленьком кафе в центре. И поняли, что искали друг друга всю жизнь и просто чудом нашли. Им вообще не хотелось расставаться в этот вечер, но оба понимали, что это нереально. Что придется ждать следующих выходных, чтобы провести вместе несколько упоительных часов. Но все равно оставались электронная почта и телефонные разговоры .

“Очень хочется расслабиться, просто выпить немного вина и посидеть, ни о чем не думая. Мы когда-нибудь вообще в этой жизни сделаем это вместе, а? Но я все равно, даже в часы напряженной работы очень часто вспоминаю о Вас. Наши отношения перешли на новую ступень, виртуальная женщина обрела плоть и кровь, я гладил ее по щеке, я вдыхал запах ее волос, ее тело было совсем рядом, совсем близко. Я поцеловал ее - о, это было чудесно. И странно - я теперь не могу уже говорить с Вами так, как говорил раньше. Какой-то новый барьер вдруг возник между нами. Он совсем невысокий, я могу протянуть руку поверх него и коснуться Вас”.

Им было невероятно хорошо друг с другом, но когда Наташа робко предложила остаться до утра, а не уходить на ночь глядя, Алексей сухо сказал, что это совершенно невозможно. Пока. Пока он не готов просто хлопнуть дверью и уйти на ночь, чтобы потом врать и придумывать какие-то оправдания .

- Понимаешь, малыш, мы с женой прожили 20 лет, и за этот период было всякое. Понятно одно - прошлого не вернешь. Я беру на себя всю вину за то, что произошло, за то, что мы вот уже несколько лет перестали быть любовниками. Я понимаю, что на самом деле в этом всегда бывают виноваты двое. Мне совершенно не хочется вступать в обсуждения степени вины каждого - в конце концов, я мужчина и должен был эту ситуацию предотвратить. Но я проявил слабость, поплыл по течению, значит, виноват .

- Ты же сам только что сказал, что виноваты оба, - тихо заметила Наташа .

- Я мужчина, значит, виноват больше. Но мы все же остаемся хорошими друзьями - по крайней мере, я. Что же касается жены, то она, вроде бы и понимает все, а с другой стороны, как только я делаю совершенно закономерный с моей точки зрения и с точки зрения здравого смысла шаг, - устраивает мне сцену. Вроде бы и объяснять нечего, уже не чувствуем друг к другу ничего.. .

- Ты в этом уверен?

- Увы! Можно подумать, что я что-то вроде ее заместителя на работе или мы с ней одного пола. Очень многие пары перестают быть любовниками после пары десятков лет семейной жизни. Но теплые, ласковые, нежные отношения все же остаются. У нас ничего уже этого нет. Но как только мой уход стал реальностью - начинается такой прессинг, как будто мы живем, захлебываясь сексом и счастьем, а тут вдруг я встаю и говорю: “Ну, все, я пошел...” .

- Но это действительно не метод…

- Это не метод, это пример того, что как бы происходит, когда мы еще разговариваем друг с другом. И ведь оба понимаем, что порознь будет лучше обоим, что я не ее тип, что только совместная борьба за выживание могла нас соединить и держала вместе эти годы.. Мне все же ее жалко…

- Почему? – изумилась Наташа. – За что ее-то жалеть? Сам говоришь, она днюет и ночует на работе, получает в десять раз больше тебя, в общем, в жизни неплохо устроена. Нет?

- Она совсем одна в Москве. Мы ведь сюда только семь лет назад приехали. С работой ей просто повезло, а в остальном мне она иногда кажется маленьким ребенком в темном лесу. Уйду – а она с собой что-нибудь сделает… Уже намекала…

- Те, кто действительно собирается… ну, в общем, они об этом не говорят. Смахивает на шантаж. Да и зачем ей тебя терять: ты и продукты покупаешь, и стираешь, и гладишь, и квартиру убираешь и все починить можешь. Клад, а не муж .

- В том-то и дело, что фактически я ей не муж. Я тебя ощущаю своей женой, правда, правда. Но дело даже не в этом. Я хочу просто уйти. Уйти к себе самому, а не к кому-то. Я никогда не потребую у нее своей доли жилья и ни копейки денег, и жизнь свою я начну сначала. Но уйти на всю ночь к женщине я смогу только тогда, когда буду пусть не формально еще, но хотя бы физически свободен. Я буду просто никакой, если в перспективе у меня будет возвращение наутро домой, а там - какое-нибудь вранье? Это просто глупо. Прямо сейчас я не готов уйти .

- Дорогой мой, об этом никто и не говорит. Я совершенно не хочу покушаться на твои планы, твою свободу .

- Знаю, малыш. Думаешь, мне самому не хочется остаться здесь, совсем? Еще как хочется! Ты очень нежная, ласковая, милая… Моя супруга никогда не была такой. Это мягко говоря. На самом деле, я даже сомневаюсь, знает ли она хотя бы некоторые из них? Хотя, опять же, это вина мужчины, который рядом с ней, меня то есть .

Два месяца спустя Алексей сообщил, что подал заявление о разводе. Процесс таким образом пошел. Теперь нужно только снять какую-нибудь квартиру или комнату – и начать жизнь сначала. С чистого листа. Но радости в голосе при этом сообщении не было. А через некоторое время в квартире Наташи раздался телефонный звонок. Уверенный, даже очень уверенный женский голос попросил к телефону Наталью Евгеньевну .

- Слушаю вас, - сказала Наташа, не испытывая никаких тревожных предчувствий .

- Меня зовут Алла Сергеевна. Я жена Алексея. И хотела бы поговорить с вами откровенно .

- Я слушаю вас, - опустилась на стул Наташа, почувствовав, как ноги мгновенно стали ватными, а голова закружилась .

- Мне все известно о ваших отношениях, - ледяным голосом продолжила дама в телефоне. – Алексей совершенно не умеет врать. Он может только недоговаривать. Вы, наверняка, в курсе, что мы подали заявление на развод. Так вот я разочарую вас, милочка: это произошло не потому, что мой муж рвется получить свободу и жениться на вас. И он прекрасно это понимает, потому что в противном случае сына он больше не увидит, а к мальчику очень привязан. Так что не стройте радужных планов. Вы ведь вдова? Вот и вдовейте себе дальше .

- Но я и не думала о замужестве, - попыталась защититься Наташа. – Нам просто хорошо вместе…

- Избавьте меня от лишних подробностей, - отчеканил голос в телефоне. – Мы разводимся для того, чтобы получить две квартиры вместо одной. Наш сын скоро вырастет, ему понадобится своя жилплощадь. Наш дом попал в план сноса, в ближайшее время это произойдет. А в нашей теперешней квартире формально будут жить две семьи, а не одна. Потом, когда квартиры будут получены, мы снова зарегистрируемся. Я не собираюсь быть разведенкой. Так что подумайте хорошенько, если какие-то планы строите. Мужа я вам не отдам. Могу на работу к вам прийти, порассказывать вашим коллегам, как вы семью разбиваете. Хотите?

- От меня-то вы что хотите? – устало спросила Наташа. – Чтобы я прекратила отношения с вашим супругом?

- Хочу, чтобы вы четко представляли себе ситуацию. Возможно, какое-то время вы еще будете встречаться. Но Алексей – человек увлекающийся, влюбчивый, вы далеко не первая его московская пассия. Меня эти глупости не интересуют, но наш брак всегда останется абсолютной объективностью, нравится вам это или нет. В любом случае, Алексей ночевать должен дома, иначе сын заподозрит неладное, а психику мальчику я травмировать не позволю. Вы все поняли?

- Все, - еле слышно сказала Наташа. – Ваши интересы превыше всего и если кто-то на них посягнет, то пожалеет. Вы пойдете, как танк, и обязательно победите .

- Разумеется, - откликнулась ее собеседница и положила трубку .

И эту даму с ледяным голосом и абсолютным отсутствием эмоций Алексей считает беспомощной девочкой-провинциалочкой, которая немедленно погибнет без него или наложит на себя руки? Что-то плохо в это верится .

Ночью Наташе впервые в жизни стало плохо с сердцем. “Скорую” она еще успела вызвать, так что отделалась недельным пребыванием в больнице. И все время ждала, что вот-вот откроется дверь палаты и появится Алексей. Он же наверняка беспокоится, куда она делась. Должен, во всяком случае, беспокоиться…

Дома ее ждало письмо в электронной почте. Одно-единственное за всю неделю .

“Я глубоко виноват перед тобой, малыш. Но жизнь сложная штука. Ты и сама, наверное, почувствовала, что что-то происходит и происходит не так. Возможно, это пройдет и все восстановится. Но пока я должен взять тайм-аут и успокоиться. А главное, успокоить жену, которая, по-моему, держится из последних сил. Я нужен ей, а ты женщина сильная, за тебя я в общем-то спокоен. Прости меня и не грусти. Я обязательно как-нибудь тебе позвоню”.

Наташа даже не заплакала. Все было понятно. Она помогла пережить сложный период, заполнила тот дефицит “человеческой теплоты”, о котором Алексей писал ей в одном из первых писем. А теперь у него другое настроение, другие дела, возможно, даже другая женщина .

“Ну, и пусть, - думала Наташа, ворочаясь без сна уже не первую ночь. – Навязываться я не собираюсь. Проживу. Странно, он считает, что я сильная женщина, а его мадам – белый, пушистый, не умеющий жить зайчик. Каким секретом обладают такие женщины? Как им удается замаскировать броню и гусеницы воланчиками и разными кружевами? И деликатность им неведома, прут напролом, как танки, действительно, через любую грязь. Я бы так не смогла. Да я и не могу…”

Да, мы, столичные жительницы, так не можем. Мы слишком избалованы льготными стартовыми условиями жизни. Мы не воины, не бойцы, мы просто женщины .

Сильные женщины, которые, к сожалению, слишком часто плачут в одиночестве у окна. Не потому, что им жаль себя, а потому, что их никто не жалеет .

Странно, все-таки устроена наша жизнь .